Правительство России активно прорабатывает сценарии обязательного внедрения отечественных ИИ-решений в ключевых секторах — от обороны до образования и избирательных процессов. Речь идет не о тотальном запрете зарубежных технологий, а о создании мощных экономических стимулов, которые сделают использование российского «железа» и софта единственно выгодной стратегией для бизнеса.
На фоне подготовки подзаконных актов к недавно вступившему в силу закону об ИИ, в правительстве обсуждают разграничение сфер, где приоритет будет по умолчанию отдан национальным разработкам. Вице-премьер Дмитрий Григоренко на площадке ВЭФ-2026 обозначил контуры этого подхода: в ряде отраслей использование исключительно российских моделей станет обязательным, и кабинет министров доводит эту позицию до конкретных предложений.
Суверенный ИИ как экономический рычаг
Ключевой механизм воздействия — не запрет, а лишение преференций. По моей информации, организации, которые продолжат использовать иностранные ИИ-решения в приоритетных отраслях, не смогут претендовать на налоговые льготы и государственную поддержку при внедрении технологий. Это фактически формирует для бизнеса жесткий экономический стимул: переходить на отечественный стек выгоднее заранее, чтобы сохранить доступ к госзаказам и льготам.
Важно подчеркнуть: в образовании мера коснется только школьного и дошкольного уровня. Реализацию планируется провести через механизм госзакупок. При этом до 2032 года сохраняется переходный период, когда применение зарубежного ИИ в приоритетных сферах еще возможно, но уже без государственной поддержки. Этот временной лаг дает рынку возможность перестроиться без шоковой терапии.
Конструкция поддержки: от инвестиций до налогов
Параллельно власти выстраивают и «пряник». АНО «Цифровая экономика» предложила Минцифры инвестиционный вычет до 20 млрд рублей и учет расходов на создание моделей в тройном размере. Ранее обсуждались налоговые коэффициенты на ИИ-расходы, льготный НДС на сервисы и освобождение профильных ЦОДов от налога на имущество. Вся эта конструкция складывается в единую логику: приоритетные отрасли создают спрос на суверенные модели, а налоговые стимулы удешевляют их создание.
Тренд на технологический суверенитет прослеживается и на макроуровне. Министр финансов Антон Силуанов на встрече G20 в США прямо назвал внедрение ИИ и автоматизацию новыми точками роста экономики. Его ведомство уже использует алгоритмы при подготовке федерального бюджета. В Минстрое ставят амбициозную задачу перевести на ИИ половину процессов в строительстве и ЖКХ к 2030 году. Примеры уже есть: платформа «Оптурана» первой в мире оптимизировала расписание общественного транспорта с помощью ИИ, сократив межрейсовые простои в Москве на 34%.
Мой взгляд на ситуацию
Россия движется не по пути изоляции, а по пути управляемого протекционизма. Однако ключевой вызов — реальная зрелость отечественных решений. Доля продуктов с настоящей агентской функциональностью в российском реестре оценивается лишь в 5% против 39% в мире. Пока рынок растет — с 316,1 млрд до 830 млрд рублей к 2030 году по базовому прогнозу AIANA, — борьба за долю в приоритетных отраслях станет для разработчиков вопросом выживания. Власти делают ставку на то, что экономические стимулы окажутся эффективнее административных запретов, и это грамотный подход. Вопрос лишь в том, успеют ли отечественные вендоры закрыть технологический разрыв до того, как закончится переходный период.