Переводы в стейблкоинах не помогли заёмщику из Калининграда доказать факт возврата долга. Апелляционная инстанция оставила в силе решение о взыскании с него и компании-поручителя всей суммы займа в 20,6 млн рублей, процентов за просрочку и судебных расходов — в общей сложности порядка 27,5 млн рублей.
Суд не признал данные о переводах USDT подтверждением ни договорённости о расчёте криптовалютой, ни самого факта получения средств кредитором. Это дело становится важным прецедентом для всего рынка частных заимствований в цифровых активах.
Что произошло
Заём на 20,6 млн рублей был выдан без процентов в сентябре 2023 года сроком на 45 дней. Средства предназначались для пополнения оборотных средств компании, выступившей поручителем по договору. В срок долг возвращён не был, и кредитор обратился в суд.
Московский районный суд Калининграда встал на сторону кредитора, взыскав с заёмщика и компании всю сумму займа, около 6,92 млн рублей процентов за просрочку и госпошлину по 73 276 рублей с каждого.
Ответчики с этим не согласились и подали апелляцию. Они заявили, что стороны договорились гасить заём криптовалютой. По их подсчётам, с ноября 2023 по январь 2025 года заёмщик отправил на криптокошелёк 207 719 USDT, что было оценено примерно в 19,18 млн рублей. Таким образом, невозвращёнными оставались лишь около 1,42 млн рублей. В качестве доказательств ответчики представили расчёты переводов и переписку, заверенную нотариусом.
Судебная коллегия эти аргументы отклонила. В определении указано, что расчёты с датами и суммами в USDT не доказывают главного: из них не видно, что стороны вообще договаривались о возврате займа криптовалютой. Не подтверждено, кому принадлежит кошелёк, на который уходили средства, и нет доказательств, что переводы предназначались именно кредитору в счёт займа, а не другим лицам, дававшим деньги для вложений в криптовалюту. Решение первой инстанции оставили без изменений, а жалобы отклонили.
Главный урок
Для суда криптоперевод сам по себе ничего не значит. Он видит только факт отправки токенов на некий адрес — кто стоит за этим адресом и зачем ушли деньги, из блокчейна не следует. Поэтому доказывать назначение платежа приходится отдельно, и в калининградском деле это не удалось.
Чтобы переводы в криптовалюте засчитали как возврат долга, необходимо как минимум:
- письменное соглашение о том, что заём можно вернуть криптовалютой, с указанием актива и курса пересчёта;
- подтверждение, что кошелёк получателя принадлежит именно кредитору;
- доказательства того, что каждый перевод шёл в счёт этого займа, а не по другим договорённостям.
Переписка и собственные расчёты, даже заверенные нотариусом, в этом деле такой роли не сыграли. Суд не нашёл в них подтверждения ни договорённости, ни принадлежности кошелька.
Формально это решение по одному спору и обязательным для других судов не является. Но оно показывает, как суды сейчас смотрят на расчёты в криптовалюте. Тот, кто гасит долг стейблкоинами «на словах», рискует заплатить дважды — сначала в USDT, а потом в рублях по решению суда.
Анализ Cryptalist: Кейс демонстрирует системный разрыв между технической необратимостью блокчейн-переводов и требованиями правовой доказуемости, которые суды предъявляют к финансовым операциям. По мере роста объёмов P2P-кредитования в стейблкоинах такие споры будут множиться, а значит, рынку потребуется стандартизированная практика оформления криптодолговых обязательств. До её появления институциональным и частным участникам разумно рассматривать любые расчёты в USDT вне юридически закреплённых договоров как несущие двойной риск — потери актива и повторного взыскания в фиатном эквиваленте.