Сравнения России с Северной Кореей всё чаще звучат в комментариях под постами, в видео блогеров и в бытовых разговорах. Поводом стали ограничения, с которыми сталкиваются жители РФ. Cryptalist разобрал три категории барьеров — интернет, свобода слова и деньги — и оценил, насколько такие параллели отражают реальность.
Сопоставления держатся на трёх группах ограничений: блокировки и белые списки в интернете, давление на свободу слова и доступ к информации, ужесточение условий в банковской системе. Разбор каждой из них показывает: сходство есть, но методы у двух государств принципиально разные.
1. Интернет
В КНДР нет общемировой сети. Работает внутренняя сеть страны, логически изолированная и полностью замкнутая внутри государственных границ. Физического соединения с глобальной паутиной нет и никогда не было — все сайты расположены внутри самой северокорейской сети. Житель КНДР, добравшийся до компьютера, не откроет YouTube даже с самым мощным VPN.
Белые списки там не нужны: власти просто нечего блокировать — всё доступное в локальной сети уже прошло цензуру.
В России картина иная. Полного отключения от глобальной сети нет, физическое соединение внутренней сети с внешней сохраняется. Белые списки применяются точечно, но многие жители РФ живут с постоянно включённым VPN. Власти называют это вынужденной мерой в целях безопасности. Эксперты расходятся в оценках: одни допускают сравнение с оговорками, отмечая, что Россия внедрила механизмы, аналогичные северокорейским, но к полной изоляции не перешла. Другие указывают на глубокое принципиальное различие: КНДР — это космический корабль с замкнутой системой внутри корпуса, а Россия — танк, который движется по заражённой местности, где воздух поступает снаружи, но только через фильтры.
2. Свобода слова и доступ к информации
У закрытости КНДР есть два объяснения: страх властей перед распространением сведений о внешнем мире и стремление затруднить передачу информации о себе за рубеж. Механизмы просты: вывоз любых мобильных устройств запрещён, попавшие за границу аппараты вывозят контрабандой, а в разборах таких смартфонов южнокорейские слова автоматически заменяются на северокорейские варианты. Для иностранцев работает отдельная сотовая сеть — позвонить за границу можно, дозвониться на обычный северокорейский номер нельзя.
В России статья 29 Конституции гарантирует свободу мысли, слова и массовой информации и прямо запрещает цензуру. Вывозить технику по-прежнему можно, но доступ к данным со временем усложняется. Блокировки соцсетей и мессенджеров компенсируются VPN. Наказания за нарушения законов в РФ есть, но с северокорейскими они несопоставимы.
3. Деньги
Финансовая система КНДР находится вне глобальной банковской инфраструктуры: рабочей интеграции со SWIFT нет, устойчивых корреспондентских отношений тоже. Расчёты идут через северокорейский комплаенс, многоступенчатые схемы с третьими странами или бартер. Россия также отрезана от SWIFT, но не безнадёжно: ряд небольших кредитных организаций всё ещё проводит международные переводы. Криптовалюта стала для РФ легальным инструментом компенсации потерь для бизнеса, тогда как Пхеньян использует её иначе — через хакерские группы, которые за десять месяцев 2026 года, по оценке BitOK, похитили $7,61 млрд, направив средства в том числе на развитие ядерной и ракетной программ.
Анализ Cryptalist: Сопоставление России и КНДР корректно лишь на уровне отдельных инструментов контроля, но не систем. Ключевое различие — в сохранении физической связности с глобальной инфраструктурой и наличии обходных каналов: VPN, ограниченного SWIFT-доступа и легального криптоконтура. Для рынков это означает, что российский капитал сохраняет частичную интеграцию в мировые потоки, тогда как северокорейская модель остаётся полностью закрытой и опирается на извлечение средств извне через кибератаки.