Народный банк Китая (PBOC) вновь демонстрирует миру свою стратегическую приверженность золоту, совершив в августе самую масштабную месячную закупку за последние три года. Согласно моему анализу данных, резервы регулятора выросли на 650 000 тройских унций, что эквивалентно примерно 20,2 тоннам чистого металла. Этот шаг не просто коррекция портфеля, а четкий сигнал о долгосрочной политике дедолларизации.
Примечательно, что Пекин продолжает наращивать запасы уже 22-й месяц подряд, однако августовский темп выделяется особенно ярко. Для сравнения: в феврале прирост составил всего 30 000 унций, а августовский объем превысил его более чем в 21 раз. Последний раз столь внушительные объемы фиксировались в октябре 2023 года, когда в резервы поступило 740 000 унций.
Игра на опережение
Показательно, что закупки пришлись на пик ценового ралли. За август золото подорожало примерно на 10%, продемонстрировав лучшую динамику с января. Стоимость резервов в денежном выражении подскочила с $306,35 млрд до $350,08 млрд, при этом разница в $43,7 млрд отражает не только новый металл, но и значительный рост котировок на фоне ослабления доллара.
Рынок в этот период находился под влиянием так называемых «девальвационных настроений». Инвесторы активно уходили в защитные активы — золото и биткоин — на фоне разговоров о возможном расширении программ количественного смягчения и опасений по поводу инфляции. Однако к концу месяца эйфория несколько поутихла после жесткой риторики главы ФРС, что привело к коррекции на спот-рынке: металл потерял 1,75% после публикации сильных данных по рынку труда США.
Мой взгляд: Китай методично использует любые просадки для наращивания своих резервов, что подтверждает их стратегию по снижению зависимости от доллара. Для криптоинвесторов это позитивный сигнал: растущий спрос на «твердые» активы со стороны центробанков создает благоприятный фон для всего класса защитных инструментов, включая биткоин, который все чаще воспринимается как цифровое золото. Однако не стоит забывать, что макроэкономическая политика ФРС остается ключевым драйвером краткосрочной волатильности.