Громкое дело о праве собственности на 39 069 давно неактивных биткоин-адресов, содержащих, по оценкам, около 3,7–3,8 млн BTC (более $230 млрд на текущий момент), получило неожиданный поворот. Псевдонимный ответчик, фигурирующий в материалах как John Doe 33, подал в Верховный суд штата Нью-Йорк ходатайство о полном отклонении претензий истцов. Это первый случай, когда реальное заинтересованное лицо выступило против иска, который ранее развивался против абстрактного списка адресов.
Суть претензий и контраргументы
Иск, поданный в марте от имени псевдонимного Noah Doe и двух вайомингских компаний, строится на статье 7-B закона штата Нью-Йорк о личной собственности. Истцы утверждают, что неактивные кошельки являются «брошенным имуществом», владельцы которого не отозвались после уведомления. В список фигурантов входят адреса, приписываемые Сатоши Накамото, а также знаменитый адрес 1Feex, связанный со взломом Mt. Gox.
Однако John Doe 33, выступающий без адвоката, утверждает, что биткоин-адреса не являются юридическими субъектами, которых можно привлечь в качестве ответчиков. Более того, он указывает на процессуальную уязвимость истцов: по его версии, они передали полиции собственные USB-накопители, на которые сами записали публичные данные из блокчейна. Это не создает основания для признания адресов «найденным» имуществом. Он также заявил, что его псевдоним не связан с 33-м адресом из списка истцов, а используется исключительно из соображений безопасности и приватности — риск физического преследования владельцев крупных криптоактивов в наши дни реален как никогда.
Почему это меняет всё
Как отметил глава исследований Galaxy Алекс Торн, появление реального ответчика, который оспаривает иск и имеет право участвовать в процессе, полностью меняет динамику дела. «Он указывает именно на те юрисдикционные и законодательные изъяны, которые истцам сложнее всего обойти», — написал Торн. Ранее дело развивалось против списка адресов, владельцы которых не выступали в суде, что создавало риск получения решения без полноценной состязательной позиции другой стороны.
Примечательно, что сам John Doe 33, по данным Торна, связан с кошельком на 5 000 BTC, который не двигался с апреля 2014 года. По текущему курсу это около $300 млн. Его появление в суде — мощный сигнал о том, что владельцы «спящих» монет не намерены молча наблюдать за попытками переписать законы о собственности.
Неактивность не равна отказу
Согласно данным Bitbo, около 3,5 млн BTC не двигались более 10 лет, а еще 6,6 млн BTC — более пяти лет. Большинство из них либо потеряны навсегда, либо хранятся в холодных кошельках инвесторов, которые намеренно избегают транзакций. В случае смерти владельца доступ к ключам может зависеть от наследственных процедур.
Ранее биткоин-юрист Иэн Коэн подал в суд заключение amicus curiae, призвав отклонить иск. Он указал, что закон о найденном имуществе применяется к физическим объектам, а не к результату сканирования публичного блокчейна. «Простая неактивность, какой бы долгой она ни была, не является отказом от собственности», — заявил Коэн. Он также напомнил, что закон штата Нью-Йорк об оставленном имуществе, измененный в 2022 году для виртуальных валют, предусматривает передачу таких активов государственному контролеру, а не частным лицам.
Этот прецедент — не первый в своем роде. Еще в 2025 году «возрожденный» Salomon Brothers пытался заявить права на заброшенные биткоин-адреса через OP_RETURN. Однако нынешний иск против адресов эпохи Сатоши — гораздо более масштабная и юридически сложная атака на принципы самосуверенного владения.
Мое экспертное мнение: Данное дело — классический пример конфликта между буквой закона, созданного для физического мира, и цифровой природой криптоактивов. Если суд встанет на сторону истцов, это создаст опаснейший прецедент, позволяющий оспаривать право собственности на любой долго неактивный кошелек. Однако появление реального ответчика с прямым экономическим интересом значительно усложняет задачу истцов. Я ожидаю, что суд отклонит иск на стадии ходатайства, подтвердив фундаментальный принцип: владение приватными ключами — единственное и неоспоримое доказательство права собственности, которое не может быть отменено простым бездействием.