Блокчейн-ассоциация Digital Chamber, объединяющая более 250 ключевых игроков рынка — от криптобирж до банков и инвестиционных гигантов, — подала в Верховный суд Нью-Йорка amicus brief с требованием отклонить иск о правах на неактивные биткоин-кошельки. Речь идет о прецеденте, который может подорвать саму концепцию самостоятельного хранения (self-custody) цифровых активов.
Суть иска, поданного анонимным истцом Noah Doe и двумя зарегистрированными в Вайоминге компаниями, проста до абсурда: они требуют признать за собой право собственности на биткоины, которые годами не перемещались. По их логике, длительное бездействие адреса — это признак отказа от собственности, а значит, активы можно «найти» и присвоить.
«Истцы требуют признать за ними право собственности на сотни миллиардов долларов в цифровых активах, потому что эти активы не перемещались и не тратились», — подчеркивается в заключении Digital Chamber.
Однако ассоциация справедливо указывает на фундаментальную ошибку: истцы не создавали эти адреса, не контролируют их и, самое главное, не имеют приватных ключей. Их «находка» — это всего лишь запись публичных ключей, скопированных с блокчейна на USB-накопители. По сути, они пытаются выдать сканирование публичного реестра за обнаружение материального имущества.
Юридическая фикция и «облако неопределенности»
По версии Digital Chamber, удовлетворение подобных претензий создаст «облако неопределенности», которое затронет не только криптоиндустрию, но и традиционные финансовые рынки. Если суд согласится с теорией истцов, любой актив, который не проявляет активности в течение длительного времени, может быть объявлен брошенным и передан третьим лицам.
Биткоин-юрист Иэн Коэн, также подавший amicus curiae, указал на еще один нюанс: закон о найденном имуществе (treasure trove law) создан для физических объектов, а не для данных из публичного блокчейна. Более того, если активы действительно считать оставленными, по закону они должны перейти государству, а не частному лицу.
Приватные ключи: бумажное право против реального контроля
Даже если истцы выиграют в суде, они столкнутся с непреодолимым препятствием: без приватных ключей они не смогут распоряжаться монетами. Как справедливо отмечает Digital Chamber, «заявление, которого добиваются истцы, предоставило бы бумажное право собственности, не связанное ни с владением, ни с доступом к имуществу». Это чистая юридическая фикция, которая не имеет никакого практического смысла.
Примечательно, что один из ответчиков по делу, скрывающийся под псевдонимом John Doe 33, уже подал ходатайство об отклонении иска. Он утверждает, что контролирует один из адресов из списка, и называет претензии истцов попыткой выдать собственные USB-накопители за найденное имущество. По данным главы исследований Galaxy Алекса Торна, этот кошелек содержит 5 000 BTC (около $300 млн), которые не перемещались с апреля 2014 года.
Спящие адреса пробуждаются: ускорение ончейн-активности
Интересно, что на фоне судебного разбирательства владельцы «спящих» адресов начали проявлять активность. По данным Торна, в июне 2026 года 31 адрес из списка истцов перевел 17 527 BTC — это резкое ускорение по сравнению с февралем, когда движение зафиксировали лишь по пяти адресам на 4 834 BTC.
5 июля адрес 1KV47, бездействовавший почти 15 лет (с августа 2011 года), перевел 30 BTC на сумму около $1,88 млн. Это первый ончейн-сигнал за полтора десятилетия.
Всего в списке истцов числится 39 069 неактивных адресов, на которых, по оценкам, лежит около 3,799 млн BTC. В этот перечень попали даже адреса, которые в публичных источниках связывают с Сатоши Накамото, а также печально известный адрес 1Feex, ассоциируемый со взломом Mt. Gox.
Мой анализ: Этот иск — не просто юридический казус, а прямая атака на фундаментальный принцип биткоина: «не твои ключи — не твои монеты». Если суд встанет на сторону истцов, это создаст опаснейший прецедент, позволяющий оспаривать право собственности на любые долгосрочные ходы. Реальность такова, что без приватного ключа даже судебное решение не даст доступа к средствам, но сам процесс может надолго парализовать рынок и подорвать доверие к self-custody. Индустрии нужно готовиться к долгой и жесткой юридической битве за право хранить свои активы в покое.