Ethereum стремительно превращается в операционную систему глобальных финансов, однако вознаграждение, которое получает сеть за свои услуги, находится на катастрофически низком уровне. Яркая иллюстрация этого дисбаланса — запуск собственного блокчейна второго уровня (L2) компанией Robinhood.
Анализ данных показывает вопиющую несправедливость: за один день работы Robinhood заработал около $109 400, в то время как базовая сеть Ethereum получила за обеспечение этой деятельности всего $716. Проще говоря, на каждый доллар, переданный сети, Robinhood оставляет себе примерно $153. За первые две недели после запуска L2 Robinhood сгенерировал более $800 000 дохода, заплатив Ethereum лишь около $1 500. Такая ситуация заставляет говорить о том, что сеть первого уровня выступает в роли «уборщика», получая гроши за обслуживание всей системы, в то время как основные прибыли оседают на уровне приложений.
Суть парадокса: от дефицита к размыванию ценности
Корень проблемы кроется в изменении модели распределения ценности. Ранее высокие комиссии в основной сети Ethereum делали ETH дефицитным активом, сжигая значительные объемы монет. Однако с массовым переходом активности на L2-сети ситуация кардинально изменилась. Комиссии в основной сети упали с более чем $2 до менее $0,02, а на самих L2 — более чем на 95%.
Сейчас Ethereum сжигает лишь около 25 монет в день, в то время как эмиссия для стейкеров составляет примерно 20 000 ETH в неделю. В результате предложение ETH растет почти на 0,85% в год, что значительно превышает уровень, зафиксированный после перехода на Proof-of-Stake. Пассивный держатель ETH оказался единственным участником системы, чья доля постоянно размывается. Крупнейшие бизнесы, построенные «на рельсах» Ethereum — эмитенты стейблкоинов — держат резервы в казначейских облигациях США и практически не владеют самим ETH.
Кто выигрывает от нейтральности?
На конкретном примере видно, как распределяется власть. Компания BitMine владеет более чем 5,77 млн ETH (около 4,8% всех существующих монет) и контролирует примерно 12% всего заблокированного в стейкинге ETH. Это демонстрирует, что выгоду от текущей модели получают крупные валидаторы и операторы L2, а не широкая база держателей токена.
Существует неразрешенный парадокс: институционалы хотят дешевых, нейтральных и незаметных расчетов, в то время как держатели токена хотят, чтобы за эти расчеты взималась «рента». Чем лучше Ethereum справляется с ролью нейтральной инфраструктуры, тем сложнее взимать плату, не разрушая этот нейтралитет. Высокая цена — активность уходит, низкая — сеть незаменима, но не прибыльна.
Некоторые эксперты прогнозируют, что ажиотаж вокруг Robinhood L2 скоро сойдет на нет: 40% транзакций там — это спам и неудавшиеся операции, а из-за нулевых комиссий реальной экономики нет. После отмены промо-периода сборы стабилизируются на гораздо более низком уровне.
Мое экспертное мнение: Ethereum попал в ловушку собственного успеха. Став незаменимой базой для децентрализованной экономики, он лишился возможности монетизировать эту незаменимость. Решение лежит не в плоскости повышения комиссий, а в переосмыслении токеномики и поиске новых механизмов извлечения ценности из той самой «нейтральности», которая является его главным активом. Иначе ETH рискует остаться лишь дорогим топливом для чужих прибыльных машин.