Netflix совершил одну из крупнейших сделок в индустрии развлечений, приобретя ИИ-стартап InterPositive, основанный голливудской звездой Беном Аффлеком. Сумма сделки составила около $587 млн, а закрытие произошло еще в марте этого года. Это не просто покупка технологии — это четкий сигнал о том, куда движется рынок стриминга и производства контента.
В рамках соглашения Аффлек получил роль старшего советника Netflix, а в компанию перешла команда из 16 специалистов — разработчиков, исследователей и креативных профессионалов. Это говорит о том, что Netflix делает ставку не только на софт, но и на людей, способных интегрировать ИИ в реальные производственные процессы.
Что такое InterPositive и почему это важно?
InterPositive, основанный в 2022 году, специализируется на обучении больших языковых моделей на отснятом материале. Инструменты стартапа ускоряют постпродакшен: микширование, работу со светом и добавление визуальных эффектов. Фактически, это мост между традиционным кинопроизводством и новыми возможностями генеративного ИИ.
Уже сейчас около 300 проектов Netflix, выпущенных в 2026 году, использовали ту или иную форму генеративного ИИ. Ко-CEO компании Тед Сарандос привел конкретный пример: документальный сериал The American Experiment — применение ИИ вдвое сократило время и бюджет производства. При этом Сарандос подчеркнул, что Netflix не стремится заменить человеческий труд, а лишь дополняет его.
Интересно, что сделка происходит на фоне ужесточения правил со стороны Академии кинематографических искусств и наук, которая в мае запретила фильмы с использованием ИИ к участию в премии «Оскар». Это создает любопытный парадокс: индустрия стремительно внедряет технологии, но наградные комитеты пока сопротивляются.
Мой анализ: Покупка InterPositive — это не просто инвестиция, а стратегический ход Netflix, который позволяет компании контролировать ключевые элементы производственной цепочки. В условиях, когда конкуренты (Disney, Amazon) также активно внедряют ИИ, Netflix делает ставку на скорость и эффективность. Однако вопрос этики и восприятия аудиторией остается открытым — сможет ли зритель отличить «человеческий» контент от «машинного»? В ближайшие годы мы это увидим.