США второй год подряд фиксируют рекордные показатели банкротств крупных компаний — 372 случая в первой половине 2026 года, что является максимумом с 2010 года. Однако за этой цифрой скрывается гораздо более сложная и тревожная картина, чем кажется на первый взгляд. Анализ независимых экспертов выявляет две разные кредитные системы, работающие под одним флагом.
Ключевой момент: количество банкротств крупных корпораций не растет, а фактически застыло на 16-летнем плато. Прирост составил всего 0,27% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Основная нагрузка пришлась на промышленность (50 заявок), потребительский сектор (35) и здравоохранение (26). Это свидетельствует не о системном кризисе, а о локальных проблемах в отдельных отраслях.
Одновременно с этим спред по высокодоходным облигациям сузился с 406 базисных пунктов в марте до примерно 304 в июне, а число дефолтов по облигациям с рейтингом снизилось с 63 до 50. Рынок как будто не замечает геополитических рисков, хотя мартовский пик спреда был частично вызван конфликтом в Персидском заливе.
Мир малого бизнеса: где настоящий кризис
Совершенно иная картина разворачивается в сегменте малого бизнеса. Количество коммерческих банкротств по главе 11 выросло на 28%, достигнув 4589. Реорганизация малых предприятий подскочила на 50% — до 1663. Разница между двумя мирами объясняется доступом к капиталу: крупные компании с кредитным рейтингом могут рефинансировать долг, в то время как малый и частный бизнес с плавающей ставкой оказывается в суде по делам о банкротстве.
Примечательно, что суд в данном случае работает не как «морг», а как защитный барьер: долг превращается в собственность, а бизнес продолжает функционировать. В прошлом году 61,2% банкротов выбрали реорганизацию, а не ликвидацию.
Скрытая угроза на рынке гособлигаций
Отдельный риск, о котором почти никто не говорит, зреет на рынке гособлигаций США. Структура держателей кардинально изменилась: в 2007 году 75% казначейских бумаг находилось в руках «нечувствительных» к цене покупателей — центробанков, ФРС и коммерческих банков. Сегодня их доля упала до 52%. Освободившееся место заняли хедж-фонды, которые проводят сделки с плечом, финансируемые за счет краткосрочных займов репо.
Когда рынок репо застывает, такие фонды распродают бумаги быстро и все вместе. Это уже происходило в марте 2020 года, когда ФРС пришлось вмешаться, чтобы остановить обвал. Ситуацию усугубляет рост госрасходов: дефицит в $2 трлн в год заставляет выпускать все больше гособлигаций, которые давят на и без того хрупкий рынок.
Мой вывод: следующий кризис на рынке облигаций придет не от доходностей. Его вызовет не цена бумаг, а то, в чьих руках они окажутся. Рынок гособлигаций США — это не просто индикатор, это бомба замедленного действия, и мы уже видим, кто держит спичку.