Объем наличных денег в обращении в России вырос до 643 млрд рублей в июле, что значительно выше июньских 450 млрд. Этот всплеск происходит на фоне активной подготовки регулятора к запуску цифрового рубля, создавая любопытный парадокс.

Анализируя текущую ситуацию, я вижу две ключевые причины, подстегнувшие интерес к физическим деньгам в 2026 году. Во-первых, это участившиеся сбои мобильного интернета, которые делают безналичные платежи крайне ненадежными. Представьте: вы приходите на кассу, а терминал не работает из-за отсутствия связи — в такой момент наличные становятся единственным спасением. Во-вторых, мы наблюдаем адаптацию бизнеса к новым налоговым реалиям. С 2026 года услуги эквайринга облагаются НДС по ставке 22%, что делает прием безналичных платежей дороже. Особенно это ощутимо для малого бизнеса, который все чаще переходит на работу с наличными.

Финансовый эксперт Денис Балашов подчеркивает, что в условиях блокировок интернета использование привычных безналичных платежей может быть нестабильным. «В таких случаях граждане вынужденно хранят в своем кошельке больше наличных, чем им это требовалось ранее», — отмечает он. С другой стороны, основатель консалтинговой компании «Воронков Венчурс» Андрей Воронков видит в этом росте недоверие к банковской системе и снижение ставок по вкладам. «Заметную часть наличных переводят в криптовалюты для защиты от инфляции», — добавляет он.

Однако уход в кэш несет серьезные издержки для обеих сторон. Для бизнеса это дорогая инкассация — от 0,5% до 2% от оборота. Резкий рост доли наличных в выручке автоматически включает триггеры банковского контроля по 115-ФЗ, что ведет к блокировке счетов и проверкам ФНС. Для граждан риски не менее ощутимы: наличные можно потерять или лишиться их при краже, а вернуть их, в отличие от карты или цифрового кошелька, невозможно. Деньги «под подушкой» не приносят процентного дохода и обесцениваются из-за инфляции.

Стратегия внедрения цифрового рубля

Набор стимулов для продвижения цифрового рубля, по мнению Воронкова, распадается на принуждение и выгоду. К первой части относится обязательный прием: торгово-сервисные предприятия обяжут принимать цифровой рубль по закону — сначала крупный ритейл, затем средний и малый бизнес. Сюда же — перевод бюджетных выплат: пенсии, пособия, зарплаты госслужащих и бюджетников начнут принудительно или частично переводить на платформу цифрового рубля. Расчеты в цифровых рублях сделают абсолютно прозрачными для ФНС, что усложнит сокрытие доходов.

Вторая часть — экономика операций. Эквайринг цифрового рубля законодательно зафиксирован на уровне не более 0,3% против коммерческого эквайринга с НДС 22%, что делает его выгоднее наличных, поскольку инкассация кэша тоже стоит денег. Переводы и платежи в цифровых рублях для граждан останутся полностью бесплатными и без лимитов, в отличие от СБП с его ограничениями. Отдельный аргумент — смарт-контракты: окрашивание денег гарантирует безопасность сделок, например при покупке недвижимости или авто, исключая риск обмана со стороны продавца.

Главный спорный пункт — связь. Воронков отмечает, что Банк России активно разрабатывает технологию офлайн-оплаты цифровым рублем, что позволит расплачиваться «цифрой» даже при сбоях мобильного интернета. Балашов настроен скептичнее: «С появлением цифрового рубля проблема останется прежней», — говорит он. Единственный способ, который, к слову, властями и применяется, — ввод в систему связи «белых списков». Но здесь эксперт видит ограничение: «Количество системно, национально, социально значимых сервисов очень большое. И, конечно, требуется время для того, чтобы все их обработать».

Мой взгляд: Рост наличных — это не сознательный выбор граждан, а вынужденная реакция на среду, и доля кэша будет снижаться через действия государства, а не сама по себе. Ключевой вопрос — сможет ли ЦБ обеспечить надежную офлайн-инфраструктуру для цифрового рубля. Если нет, то все стимулы и принуждение могут натолкнуться на стену недоверия, которую мы уже наблюдаем в банковской системе.