Сделка Трампа с Ираном против ядерного пакта Обамы: два мира, два подхода
Дональд Трамп подписал новое соглашение с Ираном, которое останавливает почти четырехмесячный конфликт и вновь открывает Ормузский пролив. Этот документ кардинально отличается от ядерной сделки, заключенной Бараком Обамой в 2015 году. Различия — не просто в деталях, а в самой философии переговоров.
Новое соглашение фиксирует продление режима прекращения огня на 60 дней, а обсуждение ядерной программы перенесено на следующий этап. Это принципиально расходится с Совместным всеобъемлющим планом действий (СВПД), из которого Трамп вышел в 2018 году.
Два соглашения — противоположные подходы
СВПД Обамы объединял США, Великобританию, Францию, Германию, Россию, Китай и Евросоюз. В обмен на проверяемые ограничения ядерной программы с Тегерана сняли часть санкций. В основе стратегии лежала сдержанность — переговорщики добивались четких ограничений минимум на десять лет. Обама презентовал сделку как способ выиграть время.
Трамп выбрал другую тактику: вывел США из сделки в 2018 году, ввел режим максимального давления и пришел к соглашению только после недавних ударов по Ирану. Ключевое отличие — в последовательности: Обама начал с дипломатии, а Трамп сделал ставку на экономическое и военное давление.
Соглашения также различаются по масштабу. Документ Обамы насчитывал около 159 страниц и разрабатывался около двух лет. Трамп шел к договору намного быстрее при посредничестве Катара и Пакистана. Торжественная церемония подписания запланирована в Женеве, хотя сам меморандум согласовали дистанционно. Свои подписи поставили Трамп, вице-президент Джей Ди Вэнс и спикер иранского парламента Мохаммад-Багер Галибаф.
В центре — вопрос обогащения
СВПД разрешал Ирану обогащать уран на территории страны с ограничением до 3,67% в течение 15 лет. Документ также устанавливал лимит — 5 060 действующих центрифуг и запасы урана не более 300 кг под строгим контролем инспекторов. Такие рамки увеличивали период, необходимый Ирану для создания ядерного оружия: с двух-трех месяцев до сделки до года после ее заключения.
Однако ограничения не были вечными. Через 10 лет начинала сниматься часть лимитов по центрифугам, а спустя 15 лет ослаблялись условия по обогащению — именно эту часть соглашения чаще всего критиковали противники СВПД.
Трамп пошел по пути ужесточения. Его команда добивалась полного запрета или жестких ограничений на обогащение урана в Иране и настаивала на более длительных и строгих сроках. После выхода США из сделки в 2018 году лимиты перестали действовать. В мае 2025 года МАГАТЭ зафиксировало запасы более 400 кг урана, обогащенного до 60% — гораздо больше, чем разрешалось по условиям соглашения. При таких объемах создание ядерного заряда стало возможным за считанные дни. Иран остается единственной страной без ядерного статуса, которая занимается обогащением на таком уровне.
Условия соглашения 2015 года предусматривали механизм быстрого возврата санкций ООН — если Иран нарушит договоренности, ограничения можно было вернуть в короткие сроки. Обогащение внутри страны для Ирана — вопрос национального права. По-прежнему именно этот пункт чаще всего становится главным препятствием для любых новых соглашений.
Сейчас меморандум 2026 года не решил судьбу обогащения урана. В ближайшие недели должно определиться, что станет с иранскими запасами обогащенного сырья.
Как подход Трампа изменил режим санкций
Администрация Обамы максимально быстро открыла Ирану доступ к преимуществам сделки: разморозила иранские активы и разрешила экспорт нефти. Минфин США оценивал, что Тегеран смог сразу получить примерно $50 млрд — не $100 млрд, как часто утверждали критики.
Команда Трампа внедрила поэтапный и обратимый механизм снятия ограничений. Иранские СМИ отмечали, что в рамках 60-дневного окна речь шла примерно о $24 млрд замороженных средств. Вэнс не согласился с этой цифрой, отметив, что она отсутствует в официальном тексте. Представитель США уточнил, что деньги переведут только после выполнения условий сделки.
В действующей схеме также приостанавливаются санкции на экспорт иранской нефти и нефтехимии. Европейские страны дали понять, что снимут ограничения только после того, как Тегеран подтвердит выполнение договоренностей. Соглашение 2015 года сохранило в силе меры, связанные с борьбой с терроризмом и нарушениями прав человека. Смягчены были только ограничительные меры по ядерной программе.
Критики предыдущей сделки заявляли, что поступление денег усилило региональных союзников Ирана. Трамп подчеркивал, что его вариант практически не предполагал выплат и строился на конкретных результатах.
«Если заключу сделку с Ираном, она будет действительно хорошей и честной, в отличие от той, которую подписал Обама — где Ирану отдали огромные суммы наличными и открыли прямой путь к ядерному оружию. Наша сделка — полная противоположность…» — приводит слова Трампа The Hill.
Рамки, рычаги давления и дальнейшие шаги
Соглашение СВПД касалось только ядерной программы. Вопросы ракет и поддержки союзников в регионе там не учитывались. В документе 2015 года почти не упоминались баллистические ракеты и такие структуры, как Хезболла. Трамп требует, чтобы новые условия учитывали и это направление.
Свои предложения Трамп связывает с более широкими целями. В его меморандуме прогресс увязывается с разблокировкой Ормузского пролива и общей безопасностью региона. Различия очевидны: Обама делал ставку на компромисс с участием нескольких стран, а Трамп — на давление и более жесткие и долгосрочные условия.
Иран и США по-разному трактуют ключевые положения документа. Тегеран настаивает на сохранении своих прав по обогащению урана, а американские представители делают акцент на ужесточении ограничений в будущем. Сторонники прежней сделки предупреждают: давление может привести к обратному эффекту. По их словам, именно после выхода США в 2018 году иранская программа стала развиваться быстрее всего.
В ближайшие 60 дней переговоров станет ясно, сможет ли ставка на давление принести больше, чем обычная дипломатия, особенно после угрозы Трампа в адрес Харкского острова.
Мнение эксперта: Рынки уже отреагировали на новость ростом нефтяных котировок, ожидая стабилизации в регионе. Однако инвесторам стоит помнить: 60-дневное окно — это не финальная сделка, а лишь пауза. Любое обострение переговоров по обогащению урана может мгновенно перечеркнуть достигнутый хрупкий баланс.