Сделка Трампа с Ираном против ядерного пакта Обамы: два диаметрально противоположных подхода
Дональд Трамп подписал соглашение с Ираном, которое останавливает почти четырехмесячный военный конфликт и вновь открывает Ормузский пролив. Однако этот документ кардинально отличается от Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД), заключенного администрацией Барака Обамы в 2015 году. Разница не просто в деталях — это два совершенно разных мировоззрения в подходе к дипломатии.
В новом меморандуме закреплено продление режима прекращения огня на 60 дней, а обсуждение ядерной программы перенесено на следующий этап переговоров. Таким образом, Трамп пошел по пути, прямо противоположному логике СВПД, из которого он в одностороннем порядке вышел в 2018 году. Если Обама делал ставку на многостороннюю дипломатию и немедленное снятие санкций в обмен на верифицируемые ограничения, то стратегия Трампа — это «максимальное давление» с последующим перемирием, достигнутым лишь после серии военных ударов.
Последовательность и масштаб: дипломатия против ультиматума
Главное различие — в последовательности. Обама начал с дипломатии и компромисса, вовлекая в процесс шесть мировых держав (США, Великобритания, Франция, Германия, Россия, Китай и ЕС). Его СВПД, насчитывавший около 159 страниц и разрабатывавшийся почти два года, был сложным механизмом сдержек и противовесов. Трамп, напротив, избрал путь экономического и военного давления, а к соглашению пришел гораздо быстрее — при посредничестве Катара и Пакистана. Его меморандум, подписанный дистанционно, гораздо менее детализирован, но охватывает более широкий круг вопросов, включая безопасность судоходства и региональную стабильность.
Ядерное обогащение: от компромисса к запрету
СВПД разрешал Ирану обогащать уран на своей территории до 3,67% в течение 15 лет, с лимитом в 5 060 центрифуг и запасом не более 300 кг. Эти рамки увеличивали «время прорыва» — срок, необходимый для создания ядерного оружия — с нескольких месяцев до года. Однако критики справедливо указывали, что ограничения не вечны: по истечении 10-15 лет они начинали сниматься. Трамп же пошел по пути ужесточения. Его команда добивалась полного запрета на обогащение урана в Иране или, как минимум, гораздо более жестких и долгосрочных ограничений. После выхода США из сделки в 2018 году лимиты перестали действовать, и к маю 2025 года МАГАТЭ зафиксировало у Ирана более 400 кг урана, обогащенного до 60% — что делает создание ядерного заряда возможным за считанные дни. Этот факт остается самой взрывоопасной точкой в любых будущих переговорах.
Санкции и рычаги: «деньги вперед» против «результат вперед»
Администрация Обамы максимально быстро открыла Ирану доступ к преимуществам сделки: разморозила иранские активы и разрешила экспорт нефти. Минфин США оценивал, что Тегеран сразу получил около $50 млрд. Трамп внедрил поэтапный и обратимый механизм снятия ограничений. В рамках 60-дневного окна речь шла о примерно $24 млрд замороженных средств, но Вэнс подчеркнул, что эта цифра отсутствует в официальном тексте, и деньги будут переведены только после выполнения условий. Санкции на экспорт иранской нефти и нефтехимии лишь приостанавливаются, а европейские страны дали понять, что снимут свои ограничения только после верификации выполнения договоренностей. Критики прежней сделки утверждали, что приток наличных усилил региональных союзников Ирана. Трамп же подчеркивает, что его вариант практически не предполагал авансовых выплат и строился на конкретных результатах.
Как профессиональный аналитик, я вижу в этом фундаментальный сдвиг парадигмы. Если СВПД Обамы был попыткой «купить время» через сложный многосторонний компромисс, то сделка Трампа — это ставка на принуждение и асимметричный рычаг давления. В ближайшие 60 дней станет ясно, способна ли тактика «кнута и пряника» с перевесом в сторону кнута привести к долгосрочной стабильности, или же она лишь отсрочит неизбежный коллапс, как это уже произошло в 2018 году. Рынки, особенно энергетический и сырьевой, будут внимательно следить за тем, сможет ли Тегеран сохранить право на обогащение — это главный камень преткновения, который может разрушить любой хрупкий мир.