Сенат США заморозил цифровой доллар до 2030 года: анализ причин и последствий
Американский Сенат принял резонансное решение, включив в законопроект о доступном жилье 21st Century ROAD to Housing Act поправку, которая накладывает прямой запрет на выпуск цифрового доллара (CBDC) Федеральной резервной системой вплоть до 2030 года. Голосование было практически единогласным: 85 «за» при 5 «против». Теперь документ ожидает утверждения в Палате представителей и подписи президента Дональда Трампа. Это не просто бюрократическая задержка, а четкий политический сигнал.
Политическая подоплека и аргументы «против»
Запрет на CBDC, встроенный в закон о жилье, — это тактический ход республиканцев для ускоренного продвижения нормы. Поправка категорически запрещает ФРС не только выпускать цифровую валюту, но и создавать любые цифровые активы, «существенно схожие с CBDC», причем как напрямую, так и через посредников. Примечательно, что на момент принятия закона ФРС не вела активной разработки цифрового доллара. Таким образом, законодатели действуют на опережение, закрепляя курс, заданный Трампом ещё в январе 2025 года, когда он назвал CBDC угрозой «стабильности финансовой системы, частной жизни граждан и суверенитету США».
Ключевое возражение — не против технологии как таковой, а против модели государственного контроля. Как отметил генеральный директор «Технобит» Александр Пересичан, прямой выпуск цифрового доллара ФРС дал бы государству техническую возможность доступа ко всем транзакциям в реальном времени. Именно поэтому сторонники Трампа рассматривают CBDC как потенциальный инструмент финансового надзора, приводя в пример китайскую модель e-CNY, где контроль над денежными потоками максимален. При этом частные стейблкоины, по его словам, не являются заменой: «Стейблкоины вроде USDT остаются инструментом частного рынка, тогда как CBDC — это часть монетарной системы и инструмент контроля денежного обращения».
Экономический аргумент: защита банковской системы
Помимо вопросов приватности, существует структурный риск: если граждане получат возможность хранить средства напрямую в кошельках ФРС, это спровоцирует массовый отток депозитов из коммерческих банков. Именно поэтому, как подчеркнул исполнительный директор Millpay Игорь Плотников, администрация Трампа делает ставку на частные долларовые стейблкоины. Такой подход позволяет сохранить доминирование доллара в цифровой экономике без кардинальной перестройки существующей финансовой системы. Против цифрового доллара последовательно выступали оба председателя ФРС — и Джером Пауэлл, и его преемник Кевин Уорш, назвавший CBDC «ошибочным политическим решением».
Глобальный контекст: Китай и Европа идут своим путем
Пока США блокируют государственную цифровую валюту, другие игроки активно масштабируют свои проекты. Китайский e-CNY демонстрирует впечатляющие показатели: к ноябрю 2025 года объем платежей достиг 16,7 трлн юаней ($2,37 трлн) при 3,48 млрд транзакций. Количество персональных кошельков превысило 230 млн. Более того, с 1 января 2026 года e-CNY перешел на версию 2.0, где розничные балансы стали обязательствами коммерческих банков, что позволяет использовать их для частичного резервирования и кредитования. Заместитель главы Народного банка Китая Лу Лэй прямо назвал эту модель альтернативой стейблкоинам, исключающей отток средств из банков.
Европейский центральный банк также не стоит на месте: подготовительная фаза цифрового евро завершена, пилотное тестирование запланировано на второе полугодие 2027 года, а масштабный запуск — на 2029. Как ранее объяснил член исполнительного совета ЕЦБ Пьеро Чиполлоне, создание европейской цифровой платежной системы — это борьба за суверенитет региона.
Мой анализ: Запрет CBDC в США — это не слабость, а осознанный выбор модели. Вместо централизованного государственного контроля Вашингтон делает ставку на частную инновационную инфраструктуру (стейблкоины), что может дать рынку больше гибкости, но создает риски фрагментации. В то же время Китай и ЕС используют CBDC как инструмент монетарного суверенитета. В долгосрочной перспективе этот «разрыв в подходах» может привести к формированию двух параллельных цифровых финансовых систем, и именно скорость адаптации частного сектора в США станет решающим фактором.